Что же касается древнерусского литературного языка, то наз­вать его «письменным языком» нельзя, потому что он не являлся своего рода автономией, не имел своего особого словарного состава и грамматического строя, а был органически связан и поэтому соот­несен с разговорным языком древней Руси.

Специфика литературного языка состоит в том, что это язык нормированный как в отношении словарного состава, так и грам­матического строя. В отличие от диалектов, жаргонов, а также просторечных языковых средств литературный язык немыслим без исторически развивающейся литературной нормы. Она призвана устанавливать и узаконивать употребление типичного для литера­турного языка и его стилей известного круга слов и их значений (лексико-семантические нормы), морфологической структуры и син­таксических конструкций (грамматические нормы), а также самые способы и приемы употребления речевых средств, методы создания средств художественной изобразительности (стилистические нор­мы), не говоря уже о единообразном произношении, принятом для каждого языка в определенный период его развития (орфоэпические нормы).

Литературная норма изменяется в зависимости от развития языка. Например, в русском языке со времени Пушкина и до наших дней произошли некоторые изменения в словарном составе и граммати­ческом строе. Это, конечно, не могло не отразиться на понятии ли­тературной нормы, которая не может быть антиисторичной, не может идти против течения и предписывать языку то, что не соответствует его состоянию и тенденциям развития, которые постоянно обнару­живаются в языке. Нормализаторы языка не должны отставать от века и удерживать в языке отжившее, исчезающее.

Важнейшая задача литературной нормы — улавливать новое, жизненное, типичное для всего языка. Творцом и носителем языка является народ. Поэтому литературная норма должна быть обще­народной, современной и отражать поступательное развитие языка.

Так как под понятием литературного языка объединяются две важнейшие его разновидности — книжная, и разговорная, то вопро­сы нормы и культуры речи относятся к тон и другой, но прежде все­го — к языку книжно-литературному, который служит задаче наи­более широкого культурного общения; именно на его основании соз­дается национальная языковая норма. Проф. Е. С. Истрина подчер­кивает, что разговорный язык, сохраняя общую литературную нор­му, отличается все же меньшей отделкой, меньшей строгостью сво­ей системы: «Разговорный язык обслуживает небольшие коллекти­вы, причем обычно более или менее близких между собою людей; он проявляется в основном во взаимной беседе, в диалоге, в вопросах и ответах; в нем значительное место занимает мимика, жесты, ин­тонация. Он более подвижен и менее ответственен. В нем иной под­бор слов, допустимы иные формы; в нем менее отчетливое произно­шение. Разговорный язык допускает так называемое просторе­чие и сближается с ним».

Литературному языку обычно противопоставляется просторечие. Такое противопоставление проливает свет на своеобразие и соотношение этих двух языковых категорий. В отличие от литера­турного языка с его общепризнанной литературной нормой про­сторечие квалифицируется как отступление от этой нормы, как нелитературная речь, как атрибуты различных социально-речевых стилей, характерных для общенародной разговорно-бытовой речи.

К просторечию относятся те многочисленные и весьма разно­образные по своему происхождению речевые средства, которые ос­таются за пределами литературного языка и рассматриваются как фамильярно-упрошенные, иногда грубоватые, не характерные для книжной речи и образцового языка, но широко известные в разго­ворной речи.

От диалектизмов просторечные слова отличаются тем, что они бытуют не в каком-либо одном говоре, а известны всему народу. Такие, например, слова, как якшаться (употребляемое Пушкиным), трухнуть (Гоголем), гурьба (Щедриным) и другие, часть которых отнесена Академическим словарем 1847 года к просторечным, из­вестным всему народу. Значительная часть такого рода слов, ква­лифицируемых, например, Академическим словарем русского языка (1789) как просторечные, с течением времени вошла в литера­турный язык. Это слова: ковылять, плутать, молодиться, свадьба, молодежь и другие, которые в словарях XIX века и современных уже не имеют стилистических помет, указывающих на их простореч­ный характер.

Из этого можно сделать вывод, что просторечие — это резерв, за счет которого пополняется лексика литературного языка. Видную роль в системе средств образного выражения играют также те прос­торечные значения, которые возникают у общеупотребительных слов вследствие их метафорического употребления {накатать — «написать», так и режет — «бойко говорит» и т. п.).

«Мы все в эти годы любили…». (О 3 прототипах Анны Снегиной)
Пленительный образ главной героини поэмы «Анна Снегина» постоянно представал в новых неожиданных гранях, и за каждой угадывалось живое лицо – три прекрасные женщины, озарившие юность Есенина. Одна из них широко известна, это Лидия Ивановна Кашина, дочь богатого помещика Ивана Петровича Кулакова. Лидия Ивановна Кашина была красивой и обр ...

Свита
Король без свиты – очень редкое явление. Князь Тьмы тоже не стал исключением, кто-то же должен выполнять грязную работу. В самом деле, чем по преимуществу заняты Воланд и его присные в Москве, с какой целью автор пустил их на четыре дня гулять и безобразничать в столице. Слишком многих задели действия злодейской шайки, отдающие, как бы ...

Феминный тип творчества (Л. Улицкая)
В отличие от рассказов Т.Толстой, действующих в своей игрушечной вселенной, от рассказов Л. Петрушевской с их свернутостью (почти до притчи) сюжета, иронически раскрывающего парадоксы быта-бытия, малая проза Улицкой в большей мере погружена в быт. При этом она стремится отойти от стереотипов массовой литературы. Она считает, что понятия ...